Иран: новые горизонты

14:00 03/08/2016

42
Жизнь после санкций

После подписания крупномасштабного соглашения между США и Ираном и снятия санкций с этой Южноазиатской страны в регионе сложилась новая политическая реальность. 
Ситуацию комментирует Санат КУШКУМБАЕВ, заместитель директора Казахстанского института стратегических исследований при президенте Республики Казахстан, доктор политических наук. 

Теперь мы конкуренты
- Санат Кайрслямович, у Исламской Республики Иран добрые отношения как с Казахстаном, так и с нашим союзником -  Россией. И естественно, два наших государства на всех международных форумах выступали за отмену санкций. Но ведь мы получили теперь напористого и амбициозного конкурента - в плане экспорта нефтепродуктов? Может, мы своими руками вырыли себе яму?
- Такое мнение весьма популярно в экспертной среде. Но, во-первых, конкуренция - это нормальный процесс. Не будем забывать, что Иран - член ОПЕК. И рано или поздно он всё равно восстановил бы свою нишу на мировом рынке. Во-вторых, уровень добычи нефти в этой стране не достиг досанкционного уровня и вероятно ещё не скоро достигнет. А в-третьих, на цену нефти влияет не столько «выброс» углеводородов из исламской республики, сколько другие факторы. Сегодня глобальная экономика на трудном этапе. Ей не нужно нефти столько, сколько готовы предложить нефтедобывающие страны.
- Можно понять Иран: кроме нефти ему торговать особенно нечем. А долгов за время вынужденной блокады, очевидно, накопилось немало…
- Иран сумел серьёзно диверсифицировать свою экономику. Да, по-прежнему доходы от нефти играют важную роль во внутреннем валовом продукте. Но барьеры и запреты заставили искать выход. Иранцы инвестировали немалые средства в развитие перерабатывающих отраслей. Возросли уровень и глубина нефтеперераработки, появились собственный автопром и машиностроение.
- Поговорим о выгодах новой ситуации - для Казахстана и России.
- Преимущества очевидны. Можно сказать, что все соседи по каспийскому  региону вздохнули с облегчением. Снятие санкций - это снижение градуса международной напряжённости. Сейчас уже не для кого ни секрет, что ядерная программа Ирана не угрожает соседним государствам и миру в целом. Кроме этого, Иран - транзитная страна на пути товаров к Ближнему Востоку, в Южную Азию, Северную Африку. Это своеобразный мост между Востоком и Западом, наш сосед по Каспию. Не так давно был открыт железнодорожный маршрут Казахстан - Туркменистан - Иран. Это подтолкнуло наших соседей к строительству железнодорожных развязок внутри страны и других инфраструктурных объектов. Благодаря Ирану мы могли бы выйти к Персидскому заливу и Индийскому океану. Прямой путь для казахстанского экспорта позволит сократить транспортные издержки. Отмечу, что новая трасса даст возможность извлекать выгоду от транзита казахстанской стороне и придаст новый импульс для перевозок из России, Китая и даже стран Северной Европы. С торжественного  момента, когда три президента открыли железную дорогу, до работы в штатном режиме дистанция ощутимая. Прошло ещё слишком мало времени. Должны пройти технические испытания. У Ирана другая железнодорожная колея, уже, чем в Казахстане и в Туркмении. Это создаёт дополнительные трудности. Пока разрабатываются только грузовые потоки. Но спад в мировой экономике не способствует деловой активности. Произошло снижение экспорта энергоресурсов, металлов. Поэтому трасса функционирует не в полную силу. 

От Сианя до Тегерана
- Как вы думаете, снятие санкций с Ирана придаст ускорение детищу китайского лидера Си Цзиньпина?
- В этом легко убедиться, едва взглянув на глобус. Одной половинкой дуга экономического пояса Великого Шёлкового пути упирается в китайский Сиань, а другой - в страны Ближнего Востока и Южной Азии. Иранский участок - один из важнейших на этом пути. Большой интерес у иранцев к  странам Центральной Азии, к импорту зерна и металлов, удобрений, экспорту в страны региона продукции химической, пищевой промышленности, автомобиле- и машиностроения. Иранская политическая элита рассматривает Казахстан и другие центральноазиатские страны в качестве стратегических партнёров. 
- В последний раз лидеры пяти прикаспийских государств встречались в российской Астрахани. Иран хотел бы закрепить за собой  20%  акватории уникального озера-моря, а владеет только 13%. Из-за этого статус Каспия до сих пор не утверждён. Есть ли какие-то изменения в  позиции Ирана? 
- Министры иностранных дел, собравшиеся на традиционные переговоры по этой проблеме, констатировали: прогресс есть, но документ «сырой», подписывать его рано. Пока не удалось сблизить позиции всех участников. Но это нормально. Это Азия, здесь не торопятся.  Пока серьёзных подвижек  не произошло. Любое соглашение - это компромисс. Если Иран пойдёт на уступки в этих 7%, значит, выиграет в чём-то другом. Переговоры об этом ведутся, и их итоги мы рано или поздно увидим. Но я бы хотел сделать важное уточнение. Эволюция позиции Ирана по каспийскому вопросу не слишком-то связана с его ядерной программой. Это два разных «кейса», как говорят дипломаты. Можно лишь говорить о том, что  благоприятный  политический фон, возникший после снятия  санкций, способствует достижению новых соглашений. Позиция Ирана основана на собственном понимании защиты национальных интересов. И к этой позиции можно относиться по-разному. Но не считаться с ней нельзя. 
- Здесь я бы вспомнил о роли президента Хасана Рухани. С его избранием на высокий пост  простые иранцы связывали немало надежд. Оправдались ли они?
- Время летит быстро. Три года назад мы с вами говорили о том, что народ Ирана сделал выбор в пользу перемен. Победил, хоть и с небольшим перевесом, политик, сделавший ставку на реформы - в иранском понимании этого слова. В целом надежды оправдались. Рухани удалось вывести ядерные переговоры из политического тупика, в котором страна находилась довольно продолжительное время. Конечно, основную вину за это я бы возложил на блок западных стран. Но и «недоговороспособность» иранских дипломатов тоже стала притчей во языцех. Соглашение с Западом - главный козырь нового президента. Тем более, что снятие санкций было предвыборным лозунгом кандидата в президенты Хасана Рухани. Ощутимо изменился имидж Ирана - в региональном и мировом масштабе.

Что показывает "Барометр"?
- Мы начали, хоть и достаточно робко, торговать с китайскими фирмами по системе «юань/тенге». Как сообщил мне один из сотрудников китайского МИДа, уже 10 % общего товарооборота обслуживается по такому принципу. Не понимаю, что нам с иранцами мешает запустить процесс, используя опыт Китая, и перейти на схему «риал/тенге»?
- Это не так просто. Сложившуюся систему финансовых платежей и конвертируемых валют изменить крайне сложно. Давление на Иран со стороны государств Запада привело к негативным последствиям для экономики страны, курс риала упал более чем в два раза. Большие убытки  понесли те предприниматели, которые заключали контракты в риалах. Понятно, что инвесторы и бизнесмены остерегаются заключать сделки в любой неустойчивой валюте. И потом, в реке под названием «международная торговля»  немало порогов и  подводных камней. К примеру, компания, которая поставляет зерно, отнюдь не горит желанием получить риалы. Ей нужна твёрдая валюта - скажем, для покупки комбайнов в Европе и США. То же самое и для иранцев. Далеко не всегда они могут приобрести за тенге необходимые товары.
- Традиционный вопрос - о  товарообороте. Это ведь как барометр. Растёт взаимная торговля - «ясно». Падает - «пасмурно»…
- Следует признать, что за последние 10 лет уровень взаимной торговли ощутимо снизился. В 2007 г. объём товарооборота достигал $ 2,5 млрд. Затем шёл спад из-за мирового кризиса, а в 2010 г. ситуация усугубилась из-за западных санкций против Тегерана. В 2013 г. торговля снизилась до $600 млн. В 2014 г. наблюдался подъём до 900 млн, а с 2015 г. - спад до 700 млн. Вместе с тем снятие санкций с ИРИ и открытие прямого железнодорожного маршрута вновь открывают торгово-экономические перспективы. У наших стран есть планы довести товарооборот до $4 млрд. 

Против ИГ - вместе?
- Иран считался одной из точек на «оси зла» - наряду с Ливией, Ираком и Северной Кореей. Правда, и самолюбивые персы в долгу не оставались. Америку они называли «большим Сатаной», а  Россию - «малым»…
- Здесь я хочу сделать важную ремарку. Звания «малый Сатана» удостоился СССР, а не новая Россия. За вторжение в Афганистан. С Россией, другими постсоветскими государствами, в том числе и с Казахстаном, у Ирана деловые и даже дружеские  отношения. Сегодня состязания в обидных ярлыках - пройденный этап. Иран обязался не выходить за оговорённый уровень обогащения. Ядерная энергетика продолжает развиваться под контролем МАГАТЭ. И это важное достижение президента Рухани. Хотя консервативная часть иранского истэблишмента постоянно и довольно жёстко критикует президента страны.
- В Сирии шиитский Иран выступает на стороне мирового сообщества. Его добровольцы воюют с так называемым « Исламским государством». Иран не запечатал свои границы, но эмигранты из этой страны не наводняют европейские города. Это как-то оценивают западные политики? 
- Для Ирана неприемлема любая  коалиция под эгидой США. Но в политике нет ничего невозможного. Я думаю, что какие-то контакты и соглашения Запада с Ираном возможны. Хотя не всегда они имеют публичный характер. Полагаю, что США не станут открыто возражать  против борьбы с общим врагом. Известно, что Джон Керри неоднократно отмечал:  вне зависимости от серьёзных разногласий между США и Ираном по отношению к Исламскому государству (ИГ) у них общие цели.  На эти высказывания в Тегеране официально не реагируют, в том числе и президент Хасан Рухани. Слишком долго длилась вражда между двумя странами. Впрочем, Иран довольно активно и небезуспешно противодействует боевикам ИГ в зоне иракско-иранской границы. Я, к слову, считаю, что рассматривать войну с ИГ в разрезе традиционной борьбы суннитов и шиитов было бы неверно. Ведь под прицелом  боевиков «Исламского государства» не только шииты, но и друзы, язиды, сунниты других направлений…

Беседовал
Юрий КИРИНИЦИЯНОВ