Старое фото

17:14 14/05/2018

111
Слёзы фронтовиков

На фото - мой отец Селиванов Иван Демьянович, 1909 года рождения. Именно таким я увидел его в первой половине апреля 1943 года. Он находился в это время на доизлечении в городе Чебоксары Чувашской АССР после тяжёлой контузии и пригласил нас с матерью навестить его. После долгих раздумий, связанных с тяготами поездки в военное время, мы поехали к нему. Мне было 8 лет. На узловой станции Рузаевка отец должен был встретить нас, но не встретил. Мы зашли в зал ожидания. Там было очень тесно: серые солдатские шинели, костыли, бинты, носилки. Детей совсем не было. Женщины были в шинелях, под которыми были видны белые халаты, они сопровождали "неходячих" домой. Остальные также ждали своих поездов в сторону дома. Потеснившись, нам нашли свободное место на деревянном диване с очень высокой спинкой. Выяснив, зачем мы здесь, посоветовали маме обратиться к военному коменданту и пообещали позаботиться обо мне и вещах.

Меня окружили действительно отеческой заботой, угощали - кто кусочком сахара, кто немецкой трофейной невкусной галетой, кто конфетой. Мне подарили шёлковый парашют от осветительной немецкой ракеты, карандаш, блокнот и разные мелочи. Правда, к величайшему моему сожалению, перочинный нож, посовещавшись, вернули подарившему, так как я не смог его открыть, а зажигалку даже не дали подержать, чтобы я не сделал потом пожар. Со всех сторон сыпались вопросы, на которые я не успевал отвечать. Интересовались всем: чем питаемся, во что одеваемся, чем отапливаемся, не обижает ли кто. Это продолжалось долго. В какой-то момент я услышал своё имя и почувствовал прикосновение к своему плечу. Меня поставили лицом к спинке дивана. За ней я увидел улыбающееся лицо мамы. Рядом с ней стоял незнакомый человек в чуждой для меня, не виденной мною до тех пор форме, в погонах. Или я привык видеть отца всегда худощавым, как на фотографиях, или всё внимание уделил погонам, кителю и портупее, но я не узнавал его.

Сзади я слышал шёпот моих новых знакомых: "Это - папа". Наконец до меня дошло, и я закричал: "Папа!" У отца из глаз брызнули слёзы, и вместо того, чтобы схватить меня, он полез в карман за платком. Мне стало очень стыдно за него. Дело в том, что до войны мы жили в небольшом военном городке на окраине города Мары в Туркмении. Среди детских игр в основном были военные. Из ящиков, досок и фанеры друг против друга были построены баррикады, а в центре каждой из них сверху была "башня танка" из детских ванночек или прохудившихся жестяных корыт. Под этими "башнями" сидели самые стойкие "бойцы," облачённые в зимние шапки с опущенными ушами в летний зной, чтобы не оглохнуть, так как по этим "башням" "противник" кидал обломками кирпича и камнями.

Танковая бригада, в которой служил отец, или какая-то часть её, участвовала в боевых действиях против японских захватчиков на Халхин-Голе, поэтому нашим отцам не понаслышке было известно как глушит в танке после попадания в него не пробившего броню снаряда.

Мы, "мелюзга", собирали отлетевшие "снаряды" и подносили их своим кидавшим, а так как не умели ещё уворачиваться от них, получали синяки и ссадины, поэтому наши матери требовали убрать "баррикады". Старшие ребята нас гнали, но мы настырно лезли им "помогать", и, чтобы игры не запретили, с нас брали торжественную клятву, что мы не будем жаловаться и плакать, так как у всех нас папы - "командиры", и мы будущие "командиры".

А тут, о ужас, мой папа - "командир" и "распустил нюни" перед бойцами. Я украдкой посмотрел, как восприняли мои новые друзья его слёзы, и, к великому удивлению, обнаружил, что все они, кто платком, кто бинтом, вытирают глаза, а некоторые из них по нашему, по мальчишески, размазывают слёзы кулаком по щекам.

Прошло 74 года, но я до сих пор удивляюсь, как эти люди, проведшие много месяцев в окопах, не раз смотревшие смерти в глаза, не очерствели и насколько трогательно восприняли детский крик "Папа!"

P.S. Первое фото сделано 20 мая 1943 г. в г. Чебоксары. Второе – 48-й отдельный полк тяжёлых танков 18-й танковой дивизии САВО 1940-1941 гг., г. Мары. На этой фотографии, может быть, кто-то увидит своих близких. Третье - 29 июня 1941 г. - в день отправки на фронт, г. Мары, Туркмения.

 

Геннадий СЕЛИВАНОВ